Даже самые чистые районы мирового океана – Арктика и Антарктика – сегодня беззащитны. Полностью избежать загрязнения там не удастся, ведь в глобальных экосистемах все взаимосвязано: течения и мигрирующие птицы могут принести туда опасные химические вещества. При этом загрязнение, вызванное человеческой деятельностью, негативно сказывается на здоровье самих людей.
Подробнее об этих проблемах и о поиске решений Людмила Благонравова расспросила Василия Смоляницкого, ведущего научного сотрудника Арктического и Антарктического научно-исследовательского института Российской гидрометслужбы. Он стал одним из авторов доклада ООН «Оценка состояния мирового океана», который был опубликован в воскресенье.
ЛБ: Расскажите, пожалуйста, какие выводы этого доклада лично вас, как полярного исследователя, тревожат больше всего, особенно учитывая стремительное потепление?
ВС: Начну с того, что Арктика, Северный Ледовитый океан и субполярные моря и в равной степени – Южный океан и прибрежные моря Антарктиды – остаются в настоящий момент одними из наиболее чистых районов мирового океана и в наименьшей степени подверженными влиянию человеческой деятельности. Но, согласно докладу, во многих случаях мы можем прогнозировать это воздействие на природную обстановку, на физические процессы в Арктике и Антарктике. То, что меня в наибольшей степени тревожит, это, прежде всего, усиление экономической деятельности человека.
Она включает в себя производство различных форм продукции на суше, и одновременно это перевозки продукции по морю, судоходство. И вот развитие, увеличивающиеся темпы экономической деятельности они, безусловно, будут приводить и уже приводят к усилению судоходства в Арктике и – в меньшей степени – в Антарктике. А усиление судоходства для Арктики – это, естественно, разрушение ледяного покрова при движении судов, при поддержке транспортных операций ледоколами.
Это также нарушение термического режима мелководных морей Арктики и режима прозрачности вод в Арктических морях.
Одновременно усиление экономической деятельности – это усиление рыболовства, аквакультуры. И большинство видов в Арктике – это достаточно уязвимые виды. И внедрение аквакультуры в Арктических морях неминуемо повлечет за собой и ряд негативных последствий для местной флоры и фауны.
Из доклада также следует, что, хотя Арктика и Антарктика остаются наиболее чистыми районами мирового океана, они соединены с системой течений, с остальными районами океана. И если что-то загрязняется в морях, например, Западной Европы, Северной Европы, то неминуемо в Североатлантическом течении все это выносится в Северный Ледовитый океан.
Вторая цепочка – это морские млекопитающие или морские птицы. Если мигрирующие птицы на своем пути останавливаются в загрязненных районах, например Азии, то они подхватывают те пестициды, те загрязняющие вещества на местах стоянок, которые там используется, и дальше переносят все это на Чукотку. Все это уже исследовано, все это уже наблюдается. Естественно, что с повышением загрязнения уровень воздействия с помощью течений, с помощью мигрирующих видов, будет возрастать.
Третий момент – биоразнообразие. Отнюдь не все виды в Арктике исследованы полностью. И если для мирового океана в целом, по оценкам доклада, порядка 50 возможных видов еще не учтены, то что можно говорить об Арктике или Антарктике, где ледяной покров мешает регулярному выполнению экспедиционных исследований, научных исследований? Естественно, что биоразнообразие в Арктическом океане будет также страдать.
В Арктике морской лед сокращается, а в Антарктике он может и сокращаться, и снова увеличиваться
И четвертый момент. В докладе подчеркивается: один из существующих пробелов – это недостаточное понимание механизмов, вызывающих межгодовую изменчивость. Один из примеров, упоминаемых в докладе, это проекции развития морского ледяного покрова в Арктике на следующие десятилетия, где говорится, что к 2050 году в Арктике возможно в конце летнего периода появление «чистой» воды [без ледяного покрова – прим.ред.] – в рамках Северного Ледовитого океана.
Но вероятность вот этого процесса, она отнюдь не 100 процентов, и даже не 90 процентов, а порядка 50 процентов. Необходимы дальнейшие исследования, где мы могли бы выйти за рамки 50 процентов, и утверждать, например, что Арктический океан будет «чист» от морского льда примерно в каком-то году, с вероятностью больше 50 процентов. В настоящий момент такого нет.
В последние пять лет произошла смена ледового режима в Антарктике – от возрастания ледяного покрова к резкому уменьшению, к экстремальным значениям в зимний и летний периоды. Но понимания, что вызвало эти изменения, нет в настоящий момент. Это одна из интереснейших вещей в докладе.
При этом в последние два года, к примеру, ледяной покров в Антарктике снова стал возвращаться к прежним значениям. То есть получается, что в условиях потепления климата в Арктике морской лед сокращается, а в Антарктике он может и сокращаться, и снова увеличиваться.
ЛБ: Поскольку Вы упомянули пробелы в знаниях, хотелось спросить, как решается эта проблема, как восполняются эти пробелы, какие используются технологии?
ВС: Есть три основные технологии. Первая технология: чем больше мы получим измерений в мировом океане с заданной плотностью наблюдений, чем больше мы расставим наблюдательную платформу, тем больше мы будем уверены в тенденциях и в характеристиках происходящих явлений. Плотность наблюдений увеличивается с каждым годом, но в отличие от наземных наблюдений, наблюдения в Мировом океане требуют отдельного вида платформ.
Это могут быть дрейфующие буи (дрифтеры), всплывающие поплавки, буи Argo. Увеличение плотности наблюдений в мировом океане, включая полярные зоны, это один из способов уменьшения неопределенности.
Второй способ – увеличение объемов данных дистанционного зондирования, улучшение их качества, улучшение дискретности наблюдений.
Ну и третий метод – численное моделирование или анализ. Здесь, опять же, увеличивая сложность модели, увеличивая временную дискретность модели, уменьшая пространственное разрешение, мы снижаем неопределенность оценок – как текущих оценок состояния мирового океана, так и проекций будущего.
ЛБ: Сегодня около 37 процентов населения планеты, по оценкам, живет вблизи побережий. Как прибрежная экономика воздействует на океан, и можно ли как-то сбалансировать экономическое развитие и сохранение экосистем?
ВС: Она отрицательно воздействует на состояние мирового океана, потому что любое развитие прибрежной инфраструктуры, заковывание берегов в камень, в причалы, в портовые сооружения, естественно, полностью изменяет прибрежный ландшафт, полностью изменяет среду обитания прибрежных видов и, в общем-то, отрицательное воздействие в итоге получается.
Но как это все можно сбалансировать? В докладе описываются концепции единого здоровья и «голубой» экономики. Как вы относитесь к собственному жилью, так вы должны относиться и к береговой зоне. Мы должны понимать, что здоровье береговой зоны тесно связано с нашим здоровьем.
Соответственно, если мы развиваем инфраструктуру, то давайте развивать все это грамотно, экономически целесообразно, не дублируя портовые сооружения, не дублируя судоходство и, естественно, сохраняя нетронутыми некоторые участки побережья. Необходимо создавать морские охраняемые территории.
ЛБ: Океан, как мы знаем, играет очень важную роль в защите здоровья человека. Можете ли Вы рассказать, как морские организмы, морские экосистемы помогают в разработке новых медикаментов?
Губки демонстрируют регенерацию организмов, и она как раз признак того, что организм может полностью контролировать новообразования
ВС: Я начну со старого и широко известного медикамента – рыбьего жира, богатого витамином D. Основные источники рыбьего жира – треска, тресковые породы. Часть рыбьего жира производится в рамках аквакультуры, из лососевых. Рациональное производство рыбьего жира – это одна из самых популярных тем.
Более сложные вещи – это получение веществ в классе антибиотиков, в классе антираковых препаратов из морских организмов. И здесь наиболее экзотические сообщества внутри мирового океана – это сообщества, которые живут на срединно-океанических хребтах, в горячих источниках, которые питаются не углеродом, а какими-то другими химическими веществами. Те жизненные процессы, что происходят в бактериях, в бактериальных сообществах, в сообществах архей, они могут явиться ключом в разработке новых антибиотиков, к которым не устойчивы бактерии.
Или, опять же, антираковые препараты. Губки, например. Губки демонстрируют регенерацию организмов, и она как раз признак того, что организм может полностью контролировать новообразования.
ЛБ: Хотелось бы поговорить о загрязнении океана, о том, как это воздействует на человека. Мы знаем, что выбрасываются миллионы тонн пластика в океан ежегодно, а также химические соединения, включая лекарства. Есть ли уже доказательства прямого воздействия этих процессов на человека?
ВС: Я, опять же, начну с наиболее известного факта: накопление тяжелых металлов в тунце. Воздействие мяса тунца на человека достаточно давно уже известно. И это пример того, что получает человек, загрязняя тяжелыми металлами океан.
Другой пример – это пестициды. То, что я упомянул: на суше мигрирующие морские птицы останавливаются на сельхозугодьях, где используются пестициды, наедаются в этих местах, откармливаются, а дальше следуют по миграционным путям, например, на Чукотку. Дальше охотники на Чукотке отстреливают диких гусей и получают отравление печени. Этот факт широко известен.
Ну и третий пример – это антибиотики. Они никакими системами, очистными сооружениями, фактически не улавливаются, свободно переходят в океан, дальше поедаются планктоном, поедаются рыбами по пищевой цепочке, потом морскими млекопитающими. В итоге морские млекопитающие, рыбы, птицы становятся уязвимыми для бактерий, у них меняются циклы жизнедеятельности.
Что касается пластика, мне трудно судить, я не морской биолог. Я знаю, что случаев прямого воздействия пластика для полярных районов до сих пор не обнаружено.
Что я могу сказать в дальнейшем по проекциям: скорее всего, то, что связано с углеродсодержащими пластиками, здесь все будет более-менее нормально. Морские организмы смогут все это «переваривать».
Но то, что касается фторсодержащих пластиков, цикл разложения которых занимает сотни, а может быть, тысячи лет, отложение такого вида микропластика в морских организмах может быть критичным. Дальше, соответственно, по пищевой цепочке все это будет передаваться человеку.